[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский

— Шеф, нахрена нам этот цирк? — вполголоса, сквозь зубы. — Бросаем их. Лишний балласт.

Логика Фида была прямой, как пуля. Тащить за собой троих зэков в робах посреди боевой тревоги было примерно так же разумно, как тащить за собой горящий факел по пороховому складу.

Но сапёрский расчёт работал иначе.

Мы убили старшего офицера СБ. Технически, он убился сам, поскользнувшись на крови, но кого это волнует? Мы взломали дверь гауптвахты во время боевой тревоги. Мы вытащили заключённых.

И слово четырёх наёмников против рапорта мёртвого особиста стоило примерно столько же, сколько обещания «РосКосмоНедра» на рекламных плакатах. То есть ничего.

А трое освобождённых зэков, которых капитан собирался пустить в расход по «протоколу номер семь», это три независимых свидетеля. Три голоса, которые подтвердят, что особист начал бойню первым. Что он стрелял связанных людей в камерах. Что «протокол» был не протоколом, а зачисткой концов. Не бог весть какой козырь, но в игре, где у тебя на руках одни шестёрки, даже семёрка может стать козырной.

Плюс лишние руки с оружием. Если удастся найти оружие.

— Берём всех, — сказал я. — За мной, след в след.

Фид промолчал. Стиснул челюсти, убрал возражения обратно за спокойные глаза и занял место замыкающего. Профессионал. Высказал мнение, получил приказ, выполнил. Без обид, без пассивной агрессии, без демонстративного несогласия. Армейская школа, которую не купишь за кредиты.

Семь человек и один динозавр вывалились из тюремного блока во внутренний двор «Востока-4», и двор встретил нас так, будто за те пятнадцать минут, что мы провели внутри, кто-то добавил огня.

Небо над базой полыхало. Прожектора резали дождевую морось косыми жёлтыми полосами, и в этих полосах мелькали трассеры, уходящие с южной стены в темноту джунглей длинными огненными пунктирами.

Крупнокалиберные пулемёты молотили, не переставая, и их тяжёлый стук вибрировал в грудной клетке «Трактора», как второе сердцебиение. Над стеной кружили два дрона с прожекторами, и их лучи скользили по кронам деревьев за периметром, выхватывая из мрака силуэты, при виде которых пулемёты начинали работать ещё злее.

Мы побежали.

Прижимаясь к бетонной стене ангара, где козырёк крыши давал хоть какую-то тень, семь фигур в разномастном обмундировании двигались быстрыми перебежками, от укрытия к укрытию.

Я впереди, ШАК за спиной, труба в правой руке, пистолет в левой.

Шнурок мчал у правой ноги, маленький и злой. Фид шёл замыкающим, автомат у бедра, голова крутится на триста шестьдесят.

Кира сканировала крыши через оптику, и ствол снайперки двигался плавно, как стрелка компаса, ищущая север.

Док бежал в центре, пригнувшись, рюкзак прижат к груди. Транзитники позади, босые, в робах, спотыкающиеся на мокром бетоне. Васька Кот последний, тощий как борзая, бежал бесшумно, инстинктивно выбирая сухие участки.

Тридцать метров мы прошли.

На тридцать первом бетон у моего виска взорвался.

Осколки хлестнули по визору, и правый глаз на секунду ослеп от мелкой крошки, впившейся в стекло. Ни единого звука выстрела. Вместо грохота, привычного «бам», от которого ухает в груди и закладывает уши, только сухой шелест.

Вжик. Вжик-вжик.

Три дырки в бетонной стене за моей спиной, одна выше другой, ступеньками, как метки на мишени.

Глушители.

Я рухнул на колено, утягивая за собой Ваську Кота, который стоял столбом, парализованный, с выражением человека, который только что вспомнил, что снаружи бывает ещё хуже, чем в камере. Моя левая рука вцепилась в ворот его робы и дёрнула вниз так, что он сложился пополам и ударился коленями о мокрый бетон.

— Снайперы! Глушители! Назад! — скомандовал я.

Фид метнулся к углу ближайшего склада, прижался плечом к ржавому ребру контейнера и вскинул автомат в направлении вспышек.

Палец нашёл спуск. Короткая очередь. Клик. Пусто. Затвор встал на задержку, и Фид уставился на оружие с тем выражением, с каким смотрят на друга, который подвёл в самый неподходящий момент.

Двенадцать патронов. Все двенадцать ушли одной очередью в темноту, потому что тело стреляло раньше, чем голова успела посчитать.

Кира лежала за бетонным бордюром, ствол снайперки на упоре, глаз у прицела. Один бронебойный. Один патрон в снайперской винтовке, цена которой равна годовому контракту. Стрелять им в темноту, наугад, по вспышкам, которые длились миллисекунды, было бы не тактическим решением, а истерикой. Кира не истерила. Кира ждала.

Новая серия ударила по бордюру перед ней, выбивая каменную крошку веером. Целенаправленно. Точно. Без лишних патронов. Так стреляют люди, которые знают, что делают, и которым платят за результат, а не за расход боеприпасов.

Это не охрана базы. Охрана палила трассерами с южной стены, орала по рациям и подсвечивала цели дронами. Охрана работала шумно, грязно, как работают испуганные люди с большими стволами.

Эти работали тихо. Глушители, быстрая смена позиций, синхронные сектора огня. Они брали нас в клещи, зажимая между стеной ангара и контейнерами, и каждая новая позиция перекрывала путь отступления на десять градусов точнее, чем предыдущая.

Профессионалы. Люди «Семьи» или ещё кого похуже.

— Уходим обратно в блок! В подвалы! — заорал я, и голос утонул в грохоте пулемётов на стене, но группа услышала, потому что когда командир орёт «назад», слышат даже глухие.

Мы вкатились в здание гауптвахты. Америкашка протиснулся последним, и пули высекли искры из дверного косяка в сантиметре от его бритого затылка. Он нырнул внутрь, рухнул на пол, перекатился и выматерился.

Дверь. Сломанная, перекошенная, с вырванными петлями. Не запирается. Через минуту, может быть через две, они будут здесь.

Я схватил свою трубу и вогнал её в петли, пропустив сквозь проушины на створке и на косяке. Металл заскрежетал, труба встала враспор, и дверь зафиксировалась.

Это их задержит. Минута, может, полторы, прежде чем они вышибут или подорвут.

Но это на полторы минуты больше, чем у нас было секунду назад. На Терра-Прайм и за это спасибо.

Я побежал по коридору мимо трупа капитана, и подошвы «Трактора» шлёпали по луже его крови, оставляя рифлёные отпечатки на полированном бетоне. План здания проступал в памяти, нечёткий, собранный из обрывков тактических схем, которые Ева подсовывала на периферию зрения. Тюремный блок, коридор камер, пост дежурного, лестница вниз, и там, на нижнем уровне…

— У особиста должна быть комната вещдоков. Быстро! — обозначил я.

Фид обогнал меня.

Длинные ноги «Спринта» работали как поршни, и он первым оказался у двери с табличкой «Хранилище конфиската», обшарпанной, с облупленной синей краской. Замок электронный.

Фид не стал искать ключ. Разбежался, вложил массу лёгкого аватара в удар, и ботинок врезался в створку рядом с замком. Металлическая дверь гулко отозвалась на такое издевательство, но даже не